— Ты сам, Фома, толкаешь меня тренировать интуицию на каких-то условных вариантах. Почему я заговорил про убийство? Только потому, что ты мне не поручаешь пусть самое простое, но настоящее, реальное дело. А ведь Петр Петрович распорядился, что я назначаюсь твоим общественным помощником.

Фомин удивленно покрутил головой.

— Ну, ты и гусь!.. Выходит, я еще и виноват?… Но подумай, какой из тебя общественный помощник! Ты теперь городская знаменитость. Тебя каждый в лицо знает. Мне проще самому где-то побывать, не привлекая внимания. А послать тебя?… Да ведь ты идешь по городу — на тебя все оборачиваются: «Киселев! Киселев!» Я за собой таких шепотков не слышу. Потому что хожу и не выпячиваюсь. Не гонюсь за славой…

— И я не гонюсь! — вскричал Володя. — Ни в коем случае! Слава — яд, который следует принимать малыми дозами. Так говорил Бальзак, а он в этих вещах разбирался. Не волнуйся, Фома, всю славу я готов оставить тебе. В любом деле меня интересует только сам процесс разгадывания хитросплетений преступления. Работа мысли… Ничего больше! — клятвенно заверил Володя. — Поэтому я готов всегда оставаться в тени. И ты смело можешь подключить меня к розыску банды. Да, да! Только не выкручивайся! Весь город талдычит про золото на сотню тысяч! Честное слово, о моей помощи никто не узнает!

— Ну, ты, Кисель, обнаглел… — Фомин удержался от дальнейших комментариев. Сам виноват — послушался Налетова и взял с собой в лес друга детства. Но какое затмение нашло на Петра Петровича?… То приказывает отключиться от этого проклятого дела с универмагом, то подсовывает Киселя.

II

На генеральном плане города Путятина новый универмаг венчал перспективу Сиреневого бульвара. Современное здание, стеклянный кубик, не хуже, чем в других районных центрах, а может, и получше.